Чин щелкнул клавишей фонна и опустил глаза - сквозь прозрачный пол кабины был виден весь миллионный Торридо. Далеко внизу. Аккуратная улитка, стиснутая со всех сторон Джунглями отработавших свое мобилей. Пневмолет завис высоко - Арма не достанет, Арма действует стелящимися волнами. Тридцать две минуты до "Пробуждения Розиты"... - "Спит Розита и не чует..." - Чин фыркнул. За долгие годы песенка навязла в зубах, но если зацепила, то не отпускала. Чин помолчал, барабаня пальцами. - "Спит Розита и не чует..." Тьфу!
Тишина. Время. Его остается все меньше. Зеленые секунды извивались. Где-то в Торридо так же торопливо тикала Арма. Примо чувствовал - тикало у него в животе. От напряжения. На раздумья оставалось полчаса. Хотя раздумывать было не о чем. Когда пять лет назад Примо подвел к резиденции тяжелые роботанки и потребовал отставки "деспота и тирана" Песо, тому тоже не пришлось долго размышлять. Залп роботанков - и ни Песо, ни Паласо. Песо тогда предпочел прыгнуть в шлюп и катапультироваться в Джунгли мобилей. И там отсидеться, гадая, откуда у дважды самозванца Примо взялись тяжелые роботанки, - не собрал же он их из перекореженных мобилей, Джунглями обступивших Торридо, пока скрывался от законной власти, от власти Песо. Нет, Примо, конечно, не рылся в необъятном хламе железа, пластика, смолла. Примо знал, что ЦЕРЕУС не оставит его, испытанного и давнего друга, рыскать в Джунглях до конца дней своих. И Примо ждал. И ЦЕРЕУС не оставил его. И Чин пришел. Чин сразу нашел его, хотя за два года бускадоры не раз прочесывали Джунгли в поисках Примо. Чин не какой-то там бускадор, Чин второй десяток лет в ЦЕРЕУСе - и он сразу нашел. Чин не продирался через битые окна мобилей, не громыхал вмятыми листами крыш, не хлюпал ботинками в островках вытекшего смолла. Он просто возник. Тогда, два года назад, Примо подпрыгнул от неожиданности и схватился за линзер ближнего боя.