После этого между ним и матерью произошла короткая горячая схватка. Дик сделал попытку снова юркнуть в кровать, но мать бесцеремонно сдернула одеяло и беззлобно шлепнула его пониже спины.

Нехотя и мрачно натягивая на ноги носки, Дик слушал наставления матери:

— Я ухожу, слышишь? Сегодня мне на работу раньше нужно. А ты прибери постель и покорми Бетси. Она скоро проснется. Каша в кастрюле — разогрей. Потом молока ей дашь. Сам тоже позавтракай: есть хлеб, есть джем. Да умойся и зубы почисть. Ты что-то стал забывать об этом.

Хлопнула дверь. Слышно было, как мать застучала по лестнице каблуками. От пола потянуло холодом.

Дик честно принялся делать все, что велела мать: сложил свою походную кровать с вихляющей средней ножкой и подсунул под большую кровать; простыню, подушку и одеяло устроил сверху. После этого пришло время заняться тем, чем Дику заниматься не хотелось: подошел к водопроводной раковине, которая вместе с газовой плиткой находилась тут же, в комнате, открыл кран, осторожно подставил палец. Он знал, что потечет не парное молоко, но вода, с шумом побежавшая в раковину, показалась все же чересчур холодной.

На воду всегда интересно смотреть. Убрав палец, Дик задумчиво наблюдал, как течет струя из крана, потом решил, что ее можно пустить сильней.

Дик встал на табуретку, на раковину и, держась одной рукой за трубу, открутил круглую ручку верхнего регулятора. Вода полилась с шумом курьерского поезда. Линолеум под раковиной вмиг стал мокрым от брызг. Пришлось закрыть кран и подтереть пол тряпкой.

Пока шла возня с водой, руки сами собой стали чистыми. Дик даже удивился, взглянув на свои отмытые ладони. Что же касается лица, то тут вопрос о мытье не отпал. При таких руках было бы просто стыдно ходить с немытой физиономией. Но и под ледяную воду лезть не хотелось. Дик решил поступить так, как делает иногда мать в минуты хорошего настроения: она разогревает воду и дает Дику умыться.