В барокамере было непривычно тесно. Паучий доктор обучал стажёров технике превращения яйцеклетки в зародыш клона.

— Правда ли, Профессор, что на Ближнем Востоке клонировали людей ещё "на заре туманной юности" вашей?

" Восток — дело тонкое".

…..Леснер становился всё более неинтересным. Живой и Клон срослись в одно целое.

Режиссура Глафиры не шла ни в какое сравнение с изобретательностью его развращённого ума, "молодой" профессор окончательно высосал весь мозг этого некогда гордого, талантливого и глубоко порядочного человека. Только мать ничего не замечала. Она любила его беззаветно, прощала все грехи и огрехи, и никто — кроме его самого! — не мог поколебать её веры…

— Оборзел? Скотина! Сколько раз тебе говорить! Души её скорей, чего ждёшь?

— Маму? Так она давно умерла.

— Дурень! Это в прошлой жизни умерла! Забыл, где работаешь? Давно каждый ребёнок у нас умеет в гены заглядывать! Души!

— Не могу я.

— А деньги грести лопатой мог? А-а, перегнуло! Так тебе и надо! Ну, ты и гад! Похлеще, чем Я!

Глава 3.

Ника никак не могла успокоиться. Именно сейчас мысленно сложила она все те странные встречи с молодым профессором, который упорно добивался её благосклонности. Как всякая женщина, она всё чувствовала. Но ещё на помощь приходили многочисленные информационные центры, изучающие в "бэзике" то, что в народе называлось мистикой, парапсихологией, биоэнергетикой, оккультизмом, Каббалой… С последним понятием было особенно сложно. Убийство руководителя государства одним только словом… И повторившееся — уже позднее! — с Шароном…

Секретные лаборатории, вполне естественно, привлекали многих, но Лике было проще всех: паучий профессор готов был на всё ради неё. Так, по крайней мере, утверждали многочисленные приятели и приятельницы. Нет, она не имела ничего против этого знакомства, только какая-то шальная мыслишка постоянно крутилась в мозгу: он гнусный, противный, хитрый и, возможно, подлый, ты же чувствуешь, только прячешь голову в песок…