- Как же, будет тебе помощник, - проворчала свекровь и, вконец расстроившись, ушла на кухню.

Не взглянув на жену, выскользнул из комнаты и отец. Мать облегченно вздохнула и бросилась к дивану. Новорожденный дрыгал всеми четырьмя конечностями, вертел выпуклыми черными кругляшками и забавно собирал в складочки полированную голубую макушку.

- Как же мы тебя звать будем, уродец ты мой ненаглядный, - умильно ворковала мать, размышляя вслух, и вдруг с уверенностью сказала: - АРОПС! Ну конечно, Аропс! А как же еще?!

- Почему Аропс? - рассердился отец, узнав о решении жены. - Нет такого имени. Над нами будут смеяться. И так неизвестно что уродилось, а ты еще имя ему несусветное придумала.

- Я ничего не придумывала, - заупрямилась жена. - Просто его зовут Аропс!

Малыш оказался на удивление покладистым, никому никаких хлопот не доставлял - лежал себе целый день на диване да дрыгал конечностями. Только вот беда - от еды отказывался.

- Помрет ведь, - говорила свекровь, косясь на уродца. - Козьим молоком кормить не пробовала?

- Плюется.

- Неделя уже, как вы дома, и ничегошеньки в рот не брал.

- Ничего. Он у меня выносливый.

Свекровь бросила тревожный взгляд на невестку - может, с горя умом помутилась?

Отец, подолгу разглядывая странное дитя, лишь сокрушенно вздыхал.

- И в кого ты такой уродился? Соседям стыдно показать.

- А незачем и показывать, - отрезала жена. - Сглазят!

Старшая сестренка Аропса очень скоро привыкла к нему - гладила его тугой, блестящий животик, легонько дергала за кожистые лопушки. Но больше всего ей нравилось играть с ним в ладушки попеременно то с нижними, то с верхними конечностями - благодаря перепонкам, у малыша это получалось особенно звонко.

Как-то раз, запеленав Аропса в одеяльце, мать вынесла его в сад, на солнышко. Малыш, казалось, с любопытством глазел по сторонам. Его внимание привлек пчелиный рой, вившийся над деревянными домиками улья.