— Ненавижу, — лениво проговорил Ричард. — Лёх, выключи тарахтелку.

Пульт лежал на соседнем столике. Алексей сморщился и начал приподниматься с кресла, когда Ричард закончил свою фразу:

— И заодно сока прихвати.

Алексей упал обратно в глубину кресла.

— Ни за что! Будешь мучиться от жары и рекламы! И я вместе с тобой. Хочешь, жвачку тебе дам? Модную, с сахаром! Только вкус у неё алкарской перцедыни.

— Жертва рекламы! — Ричард представил приторный вкус алкарской перцедыни и скривился.

Наконец, друзья пошли на компромисс: кто проигрывает партию в шахматы, тот несет сок. Через полчаса выяснилось, что партия идет к твердой ничьей. Археологи мрачно уставились на доску.

— Предлагаю тебе ничью, — проговорил Алексей. Ричард хотел что-то сказать, но Алексей закончил свою мысль: Хотя ты и проигрываешь. В благодарность ты сходишь за соком.

От негодования Ричард даже сделал героическое усилие и привстал.

— Это Я проигрываю? Может быть, все-таки, за соком пойдешь ты? Смотри, я делаю шах слоном на Ф-6, ты уходишь королем на С-3, после чего тебе мат.

— Ты забыл про моего коня. — Алексей убрал с доски белую ладью и поставил на её место коня. — Вот и все, никакого мата нет.

Мата, и вправду, не было. Была твердая ничья. Противники могли гонять фигуры ещё двое суток, а на Рифте сутки длятся тридцать девять часов, и положение ничуть не изменилось бы. Из телестерео доносилась новая порция рекламы. Мужик, типично рекламной внешности надрывался, пытаясь донести до зрителей известие о том, насколько хорошо и солидно работают в банковском холдинге "Чек стандарт". Выпятив нижнюю губу, Ричард поднял с песка тяжелый кусок пластиковой обшивки и запустил им в телестерео.

— Бесполезно, — сказал Алексей, — это же полевое исполнение.

В этот момент под навес забежала (как она может бегать в такую жару, удивился Алексей) Леночка, студентка пятого курса из Циннеровского института, проходившая практику на Рифте в их экспедиции.