— Гм, не знаю, как вас называть… Как руководитель экспедиции, я очень рад приветствовать представителя вашей цивилизации. Видите ли, мы археологи и…

— Убери свою игрушку, презренный, она все равно мне не причинит вреда, — прервал лингер профессора. Афгольц недоуменно посмотрел на него, но сообразил, что сказанное относится не к нему, а к Бакину. Афгольц только сейчас понял, что лингер не раскрывал рта, а его голос доносился из большого аппарата, скрытого кожухом из серого металла.

— Ментальный контроль, — шепнул он, стоящему рядом, Алексею. Тот кивнул, хотя не понял, про что говорит профессор. Бакин, к которому относились слова лингера, поколебавшись, убрал в кобуру бластер.

— Что вы тут делаете, черви?

Алексей нахмурился — обращение "черви" вряд ли могло быть вежливым. Возможно, что это опять ошибка перевода, правда на этот раз не человеческой машины, а лингеровской, но, скорее всего, оно означало, что встреченный ими лингер относится к ним, мягко говоря, не очень дружелюбно. Итак, маниакально-подозрительный Бакин был прав.

— Я же вам сказал, что мы археологи и изучаем следы погибших цивилизаций, — снова начал Афгольц. — На вашей планете наша экспедиция пытается разгадать тайну гибели вашей культуры. И мы очень счастливы, что ваша цивилизация не погибла, потому что…

Лингер холодно слушал профессора, но, не дослушав, прервал:

— Для чего вы начали давать дикарям запрещенную пищу?

Афгольц приподнял брови.

— Что вы подразумеваете под запрещенной пищей?

Лингер помолчал, словно вспоминая что-то, и сказал:

— То, что вы называете конфетами?

— Ну, знаете! — Ричард решил вмешаться в разговор. — Какое вам, собственно, дело, что мы даем этим несчастным лингерам?

— Молчать! — в бесстрастном, механическом голосе совсем не было интонаций, но людям показалось, что лингер в ярости. — Подойди сюда.

— Ещё чего! Если надо, подойди сюда сам! — Ричарду абсолютно не нравилась манера лингера вести разговор.