И на этот раз пришел настоящий страх, неповторимый, как сама смерть. Еще несколько минут меня болтало, но я держался. Потом хлебнул воды. Скрылось солнце, скрылось небо. Все перевернулось. Скорее всего, я не смогу описать это состояние, даже если очень захочу это сделать. Но мне никогда не захочется. Ручаюсь за это. Часть страха не ушла, она во мне с тех пор.

Так вот, теряя сознание, смирившись с участью, я уже ничего не слышал и ничего не видел. Меня не стало. И за этим мигом тьмы возник далекий просвет.

Сначала был тоннель, по которому я будто бы летел вверх. Вверх! И там, вверху, был серебристый купол. Но не было ни моря, ни неба, ни берега. Меня тоже не было, как я понял чуть позднее. Только тоннель и купол.

Что-то произошло. Мое сознание будто бы еще не угасло, и я увидел сверху красные стены, окружавшие удивительный город, храм у городской стены с рядами изумительных колонн и красной рощей, подступившей к самым колоннам, к стенам города.

Тогда я еще не верил в бессмертие души, не догадывался, что это за красная роща и что за город. Впрочем, все по порядку.

Видение города исчезло. Меня выбросило на прибрежную гальку. Не помню, как это произошло. Очнулся под грохот прибоя в тот удивительный сентябрьский день. Надо мной было небо с быстрыми облаками, по правую руку от меня — крутой зеленый берег, склон горы Ахун, по левую — бушующее Черное море. Понт Эвксинский, как некогда называли его древние. Я лежал за большим камнем, через который меня перебросила шальная волна.

Только минуту спустя задал вопрос: как это получилось? Я дышал, я поднялся на ноги, я был жив, здоров и снова радовался жизни. Меня вынесло на берег бездыханным, решил я. Потом пришел в себя — вот и вся история.