— Это вы, дядь Петь, толково сообразили! — встрял в разговор Гусь. — Колюнька нам пригодится!.. Я его беру под свое личное наблюдение, чтоб он у нас куда не потерялся!..

Отец с удивлением оглядел его длинную разбойную фигуру, помолчал и спросил:.

— А тебя пустят?..

— Э! — Гусь махнул рукой всторону своего дома. — Еще как рады будут! Скажут: «Неси тебя бурей, лодырь, с глаз долой!» Они, дядь Петь, последнее время все ко мне придираются! И что я им сделал?.. Я, дядь Петь, знаете как стараюсь. Меня куда ни пошли, — я как шмель!.. Я, дядь Петь, знаете какой рыбак? Я тот год тридцать восемь пескариков — матерых…

— Ладно! — перебил его отец. — Стало быть, нас уже четверо рыбаков насчитывается…

Но скоро добавился и пятый — хитроумный Братец Кролик, который для переговоров послал впереди себя свою квартирантку — тетку Федотьевну.

Толстая красная тетка Федотьевна ввалилась во двор и, отдуваясь, плюхнулась на ступеньку.

— Собираетеся?.. А я послом к вам прислана! Наш-то шутенок услыхал про ваш поход, там просить, там умоляеть: бабушка, милая, пойди похлопочи, чтоб меня узяли… Ты уж, Петяша, его уважь: нехай съездить!.. Он парнишка добродушной, бязвреднай, хоть дюже озоровать любить…

Тетка Федотьевна пользовалась на Гусиновке большим уважением, и отец сказал, обращаясь почему-то к Мишане:

— Пускай будет пятый… Но чтоб не больше этого числа, потому как собачьих ног у меня нету, чтоб за вами, высуня язык, по всему лесу бегать, а также глотки луженой — орать на вас, и глаз всего два имеются — глядеть, чтоб вы не перетопли там да голов себе не посворачивали!..

— Я ни за что не утону! — заверил его Колюнька! — И даже! И! Никогда!

Сам Братец Кролик либо каким сверхъестественным чутьем почуял, что его берут, либо подслушивал за забором, но он тут же явился во двор, вынул из кармана невиданной величины крючок, сделанный, похоже, из толстого гвоздя, и подал отцу: