Ни зверей, ни следов они не обнаружили, зато на другом берегу показалось двое босоногих туземцев: сами дочерна загорелые, а волосы и брови добела выгоревшие — видно, от особо мощного синиченского солнца. Они гнали маленькое стадо туземных коров ителят.

Завидев гусиновцев, один туземец громко сообщил другому на своем туземном языке:

— Микола! Дывись, яки дачники до нас приихалы!..

Потом насмешливо закричал, будто бы на отбившуюся телку:

— Куд-ды побигла! У-у, дачница ледаща!

— Это хохлы! — определил бывалый Гусь. — Я с хохлами в больнице лежал: ничего пацаны, только говорят чудно, вместо «драться» у них — «биться!»

— Вот дураки-то!.. — хихикнул Братец Кролик, потом с опаской спросил: — А они на нас не нападут?

— Мы сами на них нападем, — сказал Гусь. — Дай оглядеться малость да Меркушкин клад откопаем!.. А сейчас — пошли глянем, что за лагерь они там устроили!

Но вещи как были свалены в кучу, так и лежали, а отец с Глебом сидели на рюкзаках и спорили.

— Ничего, брат, у нас не клеится! — пожаловался отец Мишане.

— Почему?

— Да, понимаешь, место кругом неправильное попалось… Никак ничего по правилам не выходит… Вот он вам растолкует… — показал отец на растерянного Глеба.

— Да… — кивнул Глеб. — По правилам палатка должна стоять лицом к западу, но палатки у нас нет, это пускай… Дальше… на бугорке!.. Бугорков тут тоже нет… Ладно… Чтоб не под одиноким деревом — в них всегда молния ударяет… И чтоб от любого дерева не ближе, чем на пятьдесят метров. Ну и дальше: чтоб в тени, близко от источника воды, костер — с наветренной стороны… Есть еще мелкие правила, но без них обойдемся…

— А у нас тут такая картина рисуется, — сказал отец. — Дубы тесно выросли: не выходит по пятьдесят метров… Ну да им лет по сто: не видно, что молния в них за это время ударяла, может, и теперь обойдется… Тень — она сейчас тут, а через полчаса вон куда отъехала… Опять же ветра нет — не поймешь, какая тут сторона наветренная, какая подветренная… Такое вот дело…