Монтгомери ухмыльнулся и протянул руку.

– Да, Макс, теперь ты Макс Монтгомери, а я твой новый папа. Но ты можешь звать меня Монти.

Макс ответил кратким рукопожатием.

– Меня зовут Джонс, – бросил он.

– Макси! – запротестовала Моу.

Монтгомери весело рассмеялся.

– Не напрягай его, Нелли. Пусть Макс привыкнет. Живем и будем жить, вот мой девиз! – он повернулся к жене. – Обожди минуту, я принесу багаж.

Из-под сиденья уницикла он извлек на свет ворох мятой одежды, из-под другого – две плоских фляжки. Подмигнув Максу, он сказал:

– Тост за невесту.

Его невеста стояла у дверей. Крякнув, он поднял ее на руки, перенес через порог и, поставив на пол, поцеловал, в то время как она визжала и заливалась румянцем.

Макс молча проследовал за ними, положил багаж на стол и повернулся к печке. В комнате было холодно, он не топил с самого утра. Когда-то у них была электрическая печь, но она сгорела еще до того как умер отец, а денег на ее ремонт не было. Вытащив из кармана складной нож, он настрогал стружки для растопки и поднес к ней «Эверлайт». Когда стружка разгорелась, он отправился с ведром за водой.

Когда он вернулся, Монтгомери спросил:

– Где это ты был? Неужели в этой развалюхе нет водопровода?

– Нет, – Макс поставил ведро и подбросил в огонь поленьев.

– Макси, – произнесла Моу – ты должен был приготовить ужин к нашему приходу.

Однако Монтгомери вежливо осадил ее.

– Моя дорогая, но он не знал о нашем приезде. К тому же остается время для тоста.

Повернувшись к ним спиной, Макс сосредоточил все свое внимание на нарезке грудинки. Перемена в его жизни была столь ошеломляющей, что требовалось время, чтобы привыкнуть к ней.

Его позвал Монтгомери.

– Сынок! Выпей за невесту!

– Я должен приготовить ужин.

– Ерунда! Держи стакан. Торопись.