— Но я вносил удобрения…

— Если я сказал грошовый, то так оно и есть. С фермерством покончено! — Потерев нос, он объяснил. Оказалось, что для одного из правительственных проектов был выбран этот район. Монтгомери не стал особенно распространяться на этот счет, из чего Макс заключил, что он сам знал об этом не слишком много. Тем временем синдикат потихоньку скупал земли в расчете на правительственные закупки.

— Так что мы содрали с них в пять раз больше, чем они собирались заплатить. Неплохо придумано?

— Видишь, Макси? — вставила Моу. — Если бы твой отец знал, сколько мы за это получили…

— Тихо, Нелли!

— Но я как раз собиралась рассказать ему…

— Я сказал, замолчи!

Моу заткнулась. Отодвинув стул, Монтгомери зажал сигару в зубах и поднялся. Макс поставил греться воду для посуды, вычистил тарелки и отнес остатки еды цыплятам. Он стоял словно завороженный, смотрел на звезды и пытался осмыслить сложившуюся ситуацию. Сама мысль, что Пифф Монтгомери станет членом их семьи, потрясла его до глубины души. Он думал, какими правами может обладать его отчим, вернее, человек, женившийся на его мачехе. Этого он не знал.

Наконец, он решил вернуться в дом, как бы ему этого не хотелось. Монтгомери он нашел у книжной полки, висящей над стереоприемником; тот рылся в книгах. Несколько штук он положил на приемник.

— Вернулся? — обернувшись, спросил он. — Обожди, я хочу чтобы ты рассказал мне о домашнем скоте.

В дверях появилась Моу.

— Дорогой, — обратилась она к Монтгомери, — может быть это подождет до утра?

— Аукционщик придет рано утром, — ответил он. — К этому времени опись должна быть готова. О, это довольно неплохие вещички.

В его руках оказалось с полдюжины книг, напечатанных на прекрасной тонкой бумаге, в мягких пластиковых переплетах.