- Будем знакомы, Санька!

"Интертелепроекционное объединение "Зеркало" им. А.А.Тарковского. СССР, Москва. Максим Д.Серпоносов, режиссер", - было красиво напечатано на карточке по-русски и по-английски. Тут же значился адрес и телефон.

- Максим? - не понял Белозеров.

- Ну да, - понизив голос, подтвердил Каша. - Решил не примазываться к чужой славе. Назвали-то меня в честь отцова брата, а он творчество Горького копает, лауреат, академик и все такое прочее. Чуть что - ах, какое совпадение, не родня ли вы Аркадию Борисовичу? Ну и - принял псевдоним, Максим вот, а фамилия, знаешь, так как-то потверже звучит, Серпоносов, - что-то такое глубинное, коренное, да? Носитель серпа... А плохо, когда фамилия начинается с "ер", обязательно найдется идиот какой-нибудь... - торопливо пояснял Каша. - Ну, а "Д." - отчество, Денисович, понимаешь? Ну ладно, все с этим, кончили. А ты-то как?

- Да так, - пожал плечами озадаченный Белозеров. - Фамилию пока не сменил...

- Ну, если все будет тип-топ, я скоро еще одну фамилию сменю, - оживился этот Максим Д., которого Белозеров, хоть убей, не мог воспринимать иначе, чем Кашу Ерпоносова, и, обернувшись, позвал: Ритуля!

Женщина, которая приехала с Кашей и о которой они оба позабыли в пылу встречи, вышла из-за автомобиля.

- Ну наконец-то! Я уж думала, ты меня совсем бросил, - протянула она капризно и направилась к друзьям.

Строго говоря, подойти к ней следовало бы мужчинам, но увидев, как Ритуля идет, Белозеров мысленно возблагодарил собственную невоспитанность и подумал, что такая женщина, пожалуй, просто не может упустить случая показать себя.

Она была молода, она была красавица и знала об этом. Кокетством это назвать было нельзя, ведь кокетство предполагает известный расчет, а тут, чудилось, самолюбование врожденное, как и уверенность в своей женской силе.