легкие волны подъемлет, понукая морских коней гиппокамфов, что

влекут золотую его колесницу...

Вот как-то раз Посейдон объезжал просторы свои и владенья,

подъемля трезубец, из меди отлитый Гефестом. Вдруг видит:

камень у моря лежит, а из-под него текут два ручья, словно

слезы струятся из глаз безустанно. Был изумлен Посейдон!

Сошедши на брег, он напряг многомощные плечи и руки, камень

тот разом свернув. И увидел: в песке, увлажненном слезами,

раковина возлежит, подобная цветом заре, ну а формой - бутону.

Знал Посейдон, что даже у юного сына его, у Тритона, который

бурю, ненастье и шторм вызывает на море, такой не бывало!

Поднял ее Посейдон и к устам своим чистым поднес, чтобы

вытрубить гимн морю и солнцу. Но лишь только коснулся ее он

устами, как девой в руках его стала находка!

Многое Понтовладыка видал на просторах сияющих водных, но

не видел столь светлой и нежной красы.

- Кто ты, откройся! - воззвал дивноокий морей колебатель.

- Меня нарекли Порфиролой, - отвечала та, что в объятьях

его возлежала: ее не спускал он на землю, как будто ревнуя.

В эти мгновенья Киприда, что любит любовь, поглядела с

Олимпа на Землю, а Эрос, без промаха бьющий, стрелу,

забавляясь, пустил в Посейдона. И содрогнулись глубины

морские! Другую стрелу с золотым опереньем необоримый мучитель

метнул в сердце самой Порфиролы. И видит она: Посейдон

красотою равен молнилюбивому Зевсу! Тело его источает сиянье.

Звери морские, играя, и рыбы, танцуя в глубинах, ему выражают

покорность. Солнце само в зеркала его - воды с наслажденьем

глядится!

Покуда взорами двое влюбленных менялись, ветры утихли,

гульливые волны уснули... Сон многосладкий владел и самой

Амфитритой, морского царя темнокудрой супругой... ну а царь