Когда Филька показал ему впервые, как жуют у них в школе серу, Коля только спросил:

- Что это?

- Это пихтовая смола, - ответил ему Филька. - Ты можешь достать ее у китайца, который торгует на углу липучками. За полтинник он даст тебе целый кубик серы.

- А что такое липучки? - спросил Коля.

- Э, брат! - ответил ему с досадой Филька. - Все ты хочешь сразу узнать.

И Коля не обиделся на замечание Фильки.

- Хорошо, - сказал он, - я узнаю после. Но странный этот обычай в вашей школе. Я нигде не видел, чтобы жевали пихтовую смолу.

Но все же серы купил много и угостил Фильку и сам пожевал, научившись очень скоро так же громко щелкать ею на зубах, как и другие.

Он предложил пожевать и Тане с радушием, к которому она не могла придраться. Она через силу улыбнулась ему, показав свои зубы, сверкающие как снег.

- Не благодаря ли этому обстоятельству, - сказал он, - у вас всех здесь такие белые зубы? Эта сера хорошо очищает их.

Все слова его показались ей отвратительными.

- Ах, благодаря этому обстоятельству отстань от меня! - сказала она.

Он промолчал и усмехнулся.

Он посмотрел на нее светлыми, как лед, глазами, и Таня впервые увидела, что взгляд их упрям.

- Да, благодаря этому обстоятельству, - повторил он спокойно.

Была ли это настоящая ссора, Таня не могла решить, но именно с этих пор началась их вражда, и этот болезненный мальчик стал занимать ее ум более, чем в первые дни.

По выходным дням Таня обедала у отца.

Она отправлялась мимо городской рощицы, стоявшей близко за ее домом, и выходила на дорогу, ведущую в крепость. Дорога не была прямой. Она бежала по берегу, поворачивая то вправо, то влево, точно поминутно оглядывалась на реку, которая, растолкав в разные стороны горы, расстилалась под ней далеко.

Таня шла не торопясь, тоже часто оглядываясь на реку. Если на дороге было тихо, то слушала шипение глиняных глыб, оседавших под берегом в воду. И собака ее тоже прислушивалась к этому звуку. Она ходила за ней повсюду.