Коля тоже сидел на своем месте согнувшись, вобрав голову в плечи. Однако губы его морщились от усмешки.

- Папа, - сказал он, - зачем ты рассказал Тане, что я слепил эти пельмени? Теперь она и вовсе не будет есть.

- Вы разве ссоритесь? - спросил с тревогой отец.

- Что ты, папа! - ответил Коля. - Мы никогда не ссоримся. Ты же сам говорил, что мы должны быть друзьями.

- Ну то-то! - сказал отец.

А Коля, перегнувшись через стол к Тане, произнес шепотом:

- Кто же это говорил мне, что сегодня не придет обедать?

Таня ответила ему громко:

- Я вовсе не пришла обедать. Я не хочу есть. Нет, нет, я нисколько не хочу есть! - громко повторила она отцу и жене его, которые разом заговорили с ней.

- Как же ты не хочешь есть? - растерянно спросил отец еще раз. - А пельмени?

- Нет, спасибо, я уже пообедала с мамой.

- Не предлагай ей, папа, в третий раз, - сказал насмешливо Коля, - она все равно не будет есть.

- Что же, - с сожалением заметил отец, - не хочет - не будет. А напрасно: пельмени такие вкусные!

О, конечно, они чертовски вкусны, эти кусочки вареного теста, набитые розовым мясом, которые эти глупцы поливают уксусом. Разве поливают их уксусом, безумные люди! Их едят с молоком и посыпают сверху перцем и глотают, точно волшебный огонь, мгновенно оживляющий кровь.

Мысли Тани проносились в мозгу подобно маленьким вихрям, хотя сама она строго глядела на свою тарелку, где уже остывали пельмени. И голова ее тихо кружилась, потому что дома она не ела и потому что у нее были здоровые плечи, и крепкие руки, и крепкие ноги, только сердце ее не знало, что же ему нужно. И вот пришла она сюда, как слепая, в этот дом, и ничего не видит, ничего не слышит, кроме ударов своей крови.

Может быть, спор о науках успокоит ее.

- Папа, - сказала вдруг Таня, - а верно, что селедки в море соленые? Так говорил мне Коля. Он вовсе не признает зоологии.