Они и так стояли ни живы, ни мертвы, наблюдая за пришельцами, "спустившимися прямо с неба" и напугавшими их до полусмерти, без конца осенняя себя крестным знаменем в надежде, что загадочное видение все-таки исчезнет. Однако время шло, но ничего не исчезало, и испуганным крестьянам невольно приходилось наблюдать за непонятными спорами незнакомцев. Дьякон Трифон, — божий слуга, который находился среди собравшихся и к которому были обращены немые взоры людей, словно онемел, сам ничего не понимая. Потом опомнившись через некоторое время, вытащил из- за пазухи массивный крест и стал "крестить" им пространство возле себя на сколько это позволяла сделать короткая суровая нить, на которой висел божественный символ.

Его примеру тут же последовали остальные, как по команде вытаскивая из-за пазухи свои маленькие крестики и тыча ими в воздух трясущимися от страха руками. Побледневшие губы дьякона беспрестанно творили молитвы, даже не смотря на то, что пересохшая гортань мешала шевелиться языку.

— Мамка, это что? — послышался в тишине высокий звонкий голосок ребенка, только что подбежавшего к своей взволнованной родительнице, теребя ее за подол юбки и желая немедленно получить ответ.

И тут же на него все зашикали, пытаясь упредить от ненужных громких вопросов, дабы не привлечь внимания незнакомцев, а мать, схватив драгоценное чадо за руку, невольно прикрыла своей мозолистой ладонью любопытный чумазый ротишко.

— Это что? — требовательный возглас ребенка, нарушивший напряженную тишину и молчаливо застрявший в голове каждого присутствующего, словно эхо прокатился по поляне, заставив людей задуматься, наконец, о каком-то реальном объяснении происходящему.

И тут дребезжащий, знакомый всем голос юродивого Степки дырявого, прозванного так из-за многочисленных впалых оспин, разбросанных по всему лицу, словно пригоршни свекольных семян по намытому сосновому полу, назидательно произнес страшные слова, заставив сердца селян застучать еще сильнее.