— Ну, что ж, надо вставать! — обречено сказала Валерия и резко откинула одеяло.

— Всем привет! — воскликнула она, приоткрыв кухонную дверь.

— Ты не забыла положить в сумку пижаму и тапочки? — тут же спросила у нее мама.

— Потом положу.

— Если ты сказала "потом", значит, это должна буду сделать я!

— Да не беспокойся, мам, я положу.

— Знаю я твое "положу". Ладно, садись за стол.

— Мам, а ты взяла мой костюм, в котором я вчера ходил на репетицию? — встрял в разговор Алексей.

— Взяла, Алеш, не волнуйся. Я вообще все собирала по списку.

— Да мама уже три дня подряд собирает ваши вещи! — упрекнул детей Виктор Владимирович. — Могли бы и сами об этом позаботиться.

— Они позаботятся! — Елена Марковна с шутливым укором взглянула на мужа, — точно так же, как и ты!

Когда они вышли из подъезда, их встретил прохладный дымчатый рассвет,

едва забрезживший на горизонте, и нежные солнечные лучи, первые вестники теплого июльского утра, погоняемые озорным ветерком, еще совсем ленивые в этот ранний час, заиграли в зеленой листве тополей и на блестящих поверхностях автомобилей, покрытых тонким слоем росы.

Алешкина "Вольво" темно-синего цвета, натертая до блеска, как начищенный самовар, загораживала папин "Форд", стоящий немного поодаль возле тротуара, и Валерия, выйдя первой из подъезда, прищелкнула языком от восхищения.

— Да, постарался! Сколько же времени ты ее вылизывал? — спросила она у брата.

— Два часа! — ответила за него Настя, — и даже меня приобщил к этому делу.

— Ну, что ж, тогда вы оба молодцы!

— Ты поедешь со мной или с родителями? — спросил у сестры Алексей.

— Сначала с ними, чтобы поспать на заднем сидении, ты же не сможешь предоставить мне такой возможности.

— Почему, можешь и у нас вздремнуть, правда, Настя?

— У вас слишком интимно! И потом, я же знаю, что ты сразу врубишь музыку на всю катушку.