– Нет, – сказал Ларри.

– Ты все-таки подумай, – сказал Ник.

– Я подумаю, – сказал Ларри. – И ты тоже подумай. Вот о чем: папку из архива «Сириуса» ты помнишь?

– Так это все-таки ты ее спер?

– Все-таки я.

– И куда же ты ее дел?

– Тебе дать адрес?

– Извини.

– Какое приложение к этой папке, ты понимаешь: мол, если я, Ларри Хербер, в скобках – Ларри Лавьери, дам дуба при неясных обстоятельствах… ну и так далее. Так вот: если вы устроите это идиотское покушение… нет, не так: если вы сорвете выборы, я дам папке ход. Понял?

– Так… – Ник побарабанил пальцами по подлокотнику. – И что же теперь? Ты хочешь, чтобы я сообщил об этом… нашим?

– Ну да. Просто вы ведь должны знать, с какими неожиданностями можете столкнуться в этой вашей драке за власть.

– А ты хитрее, чем я думал, – сказал Ник и неожиданно улыбнулся широко и весело. – Ох, и хитрее!

– Иногда приходится принимать совершенно неожиданные меры, – сказал Ларри.

– Да, – согласился Ник. – Иногда приходится. Ничего не поделаешь.

– Где ты остановился? – спросил Ларри.

– Нигде, – сказал Ник. – Я сам тебя найду. Завтра вечером – нормально?

– Нормально, – сказал Ларри. – Завтра вечером.

Ник ушел, тяжело ступая, всю легкость свою он оставил здесь, растерял, распылил, израсходовал – Ларри проводил его до двери и посмотрел, как он спускается, ссутулившийся и постаревший. Потом вернулся к окну. Потемнело, небо заволокло, пробрасывал дождик. Проклятые политиканы, подумал он в отчаянии. Они ведь… они… Он не знал, что именно «они». В голове все мешалось, думать он не мог, мог только чувствовать, как подступает к горлу немой крик – как это бывает от настоящего бессилия. Не сделать ничего, понял он. Проклятая страна. Проклятое время в проклятой стране…