— Чего, не нравится? — Женщина скривила в усмешке лицо и сложила руки на груди.

Теперь Кварк видел, что она совсем не уродина, как решил вначале, и несмотря на нечистоплотность, наверняка может возбуждать.

— Кто тут живет? — спросил он, не ответив на ее глупый вопрос.

— Мы тут живем. Община.

— Кого община?

— Камнепоклонников. — Женщина снова коряво усмехнулась и скосила глаза на кончик носа, став похожей на ведьму.

— Угу, — ответил Кварк и задумался. Потом спросил: — Жрать у тебя есть?

Женщина пожевала губами и дернула плечами. Затем пошла во внутреннюю комнатенку, поискала там и вынесла обломанную с краю большую булку и холодный, засохший кусок мяса, облепленный хлебными крошками. Кварк молча и долго жевал языческое угощение, думая о том, едят ли камнепоклонники камни и если едят, то хорошо, что он не обязан уважать их обычаи.

— Тебя как звать? — спросил он наконец, вытерев губы ладонью.

— Квеста.

— Ну вот что, Квеста, — сказал Кварк, замолчал и, открыв рот, ковырнул пальцем в зубах. — Воды дай. Если другого нет.

Квеста снова нырнула вглубь жилища и вышла, протягивая бутылку с темной жидкостью. Кварк осторожно хлебнул из горла. Оказалось — какой-то ягодный настой. Он отпил половину и отставил бутылку.

— Ну вот что, женщина, — повторил он. — Младенца тебе оставляю. Делай что хочешь с ним. Хочешь — камню вашему скорми. Хочешь — псине своей отдай.

— Сам бы и скормил, — огрызнулась внезапно Квеста и ушла за стенку, облив Кварка чем-то темным, скользнувшим из глаз ее.

Кварк вдруг тоже разозлился невесть на что, метнулся за ней и, налетев сзади, повалил на пол. Квеста не сопротивлялась, видно, была привычна к такому обращению. Он перевернул ее, задрал высоко подол рубашки, обнажив полные груди и закрыв ей голову.

Быстро сделав свое нехитрое дело, он отвалился от нее, как насосавшаяся крови пиявка, и затих на полу. Испытанное короткое удовольствие мешалось с отвращением к немытому, кисло пахнущему телу женщины.