– Генерал, – капитан Бентин облизал губы и прищурился, солнце отсвечивало от жёлтой одежды Кастера, – не лучше ли нам оставаться вместе?

– Прекратить разговоры! – гаркнул Кастер. – Что там за человек отдыхает на берегу?

– Дормэн! – резким голосом позвал чернокожего солдата лейтенант Пэйн, – почему не в седле?

Негр неспешно выпрямился, поглаживая взмокшую рубаху, и направился к лошади. Ноздри его широкого носа сильно вздувались, на них подрагивали капли пота. Он равнодушно посмотрел на офицеров и тихо проговорил:

– Теперь уже всё решено. Мы едем туда, откуда нет возврата.

Колонны, поднимая густую пыль, поползли по взгорбленной прерии, шелестя вялой травой и бряцая аммуницией, отяжелённые усталостью и унынием. Жаркое воскресное солнце пекло всё сильнее, и воздух, недавно ещё по-утреннему свежий, теперь сгущался духотой. Позади плывущих в мареве кавалеристов кто-то из краснокожих скаутов подпалил палатку, и чёрный столб вонючего дыма потянулся в ядовитую небесную лазурь, где уже растаяло последнее облачко.

Кастер постепенно забирал вправо и после получаса езды, перевалив через холмы и впадины, далеко слева увидел кавалеристов майора Рино. Они мчались во весь опор. Распластавшаяся впереди долина угрожающе вспучилась крутыми холмами возле русла реки.

К Кастеру подскакал проводник-метис и придвинул к нему своё покрытое сильным загаром лицо. Его палец указывал на густое облако пыли за рекой.

– Нам не справиться с таким количеством дикарей. Это пыль их табуна. Слишком большой табун. Слишком много Лакотов.

– Если ты трусишь, можешь остаться здесь, – Кастер дёрнул головой, стряхивая выступивший на лице пот.

– Я ничего не боюсь, мой генерал, и я еду с вами. Но мы погибнем. Не понимать это может только безумец!

Кастер снял шляпу, обмахнулся ею и пришпорил коня, сопровождаемый горнистом. Кроша пересохшую на склоне горы землю, их кони взобрались на вершину. Чуть поодаль скакали прочь человек двадцать индейцев.