И тут Рой ясно ощутил, что индеец не мёртв. Он был жив, он притаился. Он готов был в любое мгновение вспрыгнуть, оттолкнувшись от земли ногами в расшитой обуви, и издать зверинный рёв. Вот его боевой топор на поясе с пёстрыми связками нитей и металлическими клёпками на рукоятке. Может быть, этим самым лезвием отрублены те головы недалеко от палатки.
Рой ткнул винтовкой в грудь индейца и положил палец на спусковой крючок.
– В этой раскраске они, дьяволы, словно живые, – услышал он голос сержанта из-за спины, – прихвачу-ка я на память этот томагавк… Редкая штуковина, Сю ведь не пользуются томагавками…
Уже заметно рассвело.
Из-за тёмно-зелёной массы деревьев появился лейтенант Брэдли и с ним ещё пятеро. С их лошадей стекала вода, крутые бока животных и сапоги кавалеристов блестели. Они возвращались с противоположного берега реки.
– Что там?
– Это вовсе не бизоны, – повернулся в сторону Роя кавалерист с бледным тонким лицом. – Тёмные пятна – трупы лошадей. А то, что мы приняли за ободранное мясо буйволов, это солдаты Кастера. Голые и мёртвые. Все в крови.
Столпившиеся синие фигуры солдат качнулись, как в полусне, и зашептались.
– Все мертвы, – повторил лейтенант, – Кастера больше нет.
Воцарилось молчание. Более неожиданной и страшной новости нельзя было представить. Отважный до безрассудства офицер, успевший снискать славу чуть ли не национального героя, погиб. Шелковистые золотые волосы, локон которых остался на памяти в медальоне на груди его жены, теперь, возможно, были грубо сорваны с головы, а тонкие черты лица обезображены широким лезвием ножа.