Успешно проведя эвакуацию, Рауф забросал врага разнообразной химией: твёрдой, жидкой, пыльной, горючей и вонючей; и покинул квартиру, ставшую химическим армагеддоном. Когда через неделю Рауф вернулся, то был страшно разочарован: его встретили пёстрые полчища оголодавших, и поэтому жутко нахальных, тараканов-мутантов. Наутро грустно вытряхивая из простыни раздавленных мутантов, обдумывая трудную дилемму: стирать или не стирать её, ему печально подумалось, что тараканы если и понесли урон, то только моральный: им было ужасно одиноко без него.

Плюнув на тараканов и на все остальные невзгоды, Рауф все надежды обратил на лето. Придёт конец занятиям, сессиям, экзаменам и тогда, закатав рукава, имея время и деньги, вместе с новым супермастером он обрушиться на разруху и тараканов.

А между тем наступил второй месяц весны. Апрель. Погода радовала, звала, и шептала что-то фривольное… И надо сказать, что попугайчики были не единственным небескорыстным увлечением Рауфа (выведение, выращивание и продажа давали довольно ощутимый приработок). Вторым таким увлечением была рыбалка. Это было тем более удивительным, что с детства Рауф страдал водобоязнью. Хотя, если точнее, не совсем водобоязнью, это была боязнь больших объёмов воды, вплоть до ванны – купался только под душем, и не очень часто. К морю и, вообще, к водоёмам у него было, примерно, то же отношение, какое бывает у большинства людей к бездонному болоту с коварными, хлипкими берегами и с отвратной жижей вместо воды. А вот рыбу Рауф любил, тем паче, что практически она обходилась ему бесплатно. В рыбалке его партнёром и наставником был друг детства и юности Толик – соратник и напарник в мужских приключениях, пока Рауфу не надоела суета и он, капитулировав, женился. Толик же был холост до сих пор и, в отличие от Рауфа, неугомонен: ловил птиц-красавиц в облаках, а не довольствовался попугайчиками в клетках.