Птицы разом смолкли и оцепенели.

– Тихо сидеть! Пока я имею разговор.

Удивительно, но этот приём, который Толик почему-то всегда сопровождал нарочито одесским говором, имел успех. Попугаи замирали минут на десять. В исполнении Рауфа этот же приём почему-то не имел должного успеха. Может шип был иной? А в первый раз эффект был просто потрясающий: попугайчики замерли аж на полчаса, а три-четыре так вообще свалились трупиками с жердочек, слава богу, потом очухались. У их хозяина из-за этого чуть сердечный приступ не случился.

Рауф нехотя пошёл к Мамедовым, уж очень ему не хотелось встречаться с Матанат-ханум. Сильно не хотелось.

На удивление, оказалось, что Алимамед уже встал, успел позавтракать, одеться и был готов к пути. И не он один. Вместе с ним собралась в дорогу почтенная Марзия-ханум, его тёща. Не успели слова возражения покинуть уста Рауфа, как поток красноречия Матанат-ханум запихнул их обратно далеко вовнутрь. И счастлив был он, что успел быстро захлопнуть рот.

– …Какие могут быть возражения?! Алимамед, видишь? Рауф-муаллим не против! Какие неудобства от старой мудрой женщины? Она и за вами присмотрит, и за вещами, приготовит рыбу, чай. И, вообще, в случае чего, даст умный совет! И …! И……! И…….! И……!!!

Осторожно поддерживая с двух сторон почтенную женщину, Рауф с Алимамедом помогли ей подняться в квартиру Рауфа для знакомства с Толиком. Всё-таки он был главой предстоящей экспедиции и владельцем «запорожца», на котором предстояло ехать. Предварительные переговоры Матанат-ханум возложила на компаньонов, пригрозив, что сама поговорит с Толик-джаном, если они окажутся глупыми и не на что неспособными.

Скатав постель, Толик сидел на тахте и раскладывал на столике чайные принадлежности. Когда в комнату протиснулись Рауф, затем полностью экипированная для путешествия по Арктике Марзия-ханум, а за ней несколько легче одетый Алимамед, лицо Толика преобразилось и застыло стёртой подошвой.