— Меня предупреждали. Это трудно?

— Наоборот, — сказал Гудков. — Промахнуться невозможно. Все оружие наводится автоматически. Стрелок — тот же пианист. Главное в его работе — в нужный момент попасть пальцем в нужную клавишу.

— Хорошо, — сказал Коровин. Он быстро освоился в кабине катера. Космоса здесь не было, только звездная пыль светила с большого — метр по диагонали — курсового телеэкрана на пульте управления. Из-за нестерпимого солнечного сияния экран заднего вида был приглушен, а на нем едва выступала пунктирная линия камата. — Фильм получится что надо. Ведь в труде конвоира столько романтики!

— Кое-что есть, — скромно сказал Гудков. — А вы профессионал?

— Что вы! — сказал Коровин. — Меня бы сюда не пустили. Вообще я экзосоциолог.

— Так вы по чужим цивилизациям? Тайна Казанского метеорита и так далее?

Коровин засмеялся.

— Почти угадали. Я действительно специалист по материальным следам. Экзоархеолог — так это называется.

— А есть и другие области?

— Сколько угодно, — сказал Коровин. — Кроме нашего направления, экзосоциология включает в себя экзобиологию, экзоастрофизику, экзорадиоастрономию, экзологику, экзофилософию и массу других дисциплин с не менее экзотическими наименованиями. Как вам нравится, например, такое — экзопалеолингвистика?

— Это еще что за диковинка?

— Считается, что гипотетические пришельцы оставили не только материальные следы. После них сохранились предания и мифы, а также устойчивые идиомы в языках народов, с которыми они контактировали.

— Что ж, — сказал Гудков. — Звучит логично.

— Экзологично, — усмехнулся Коровин. — Знаете вы, например, где находится то место, что за тридевять земель?

Гудков пожал плечами.

— Наши экзопалеолингвисты выяснили, что на Луне, — продолжал Коровин. — Оказывается, если взять земной диаметр и умножить на двадцать семь, получится расстояние от Земли до Луны. Не с такой уж большой ошибкой.