Гудков ничего не сказал. Он опустил глаза и смотрел на свои пальцы, лежащие теперь неподвижно на подлокотнике кресла.

— Возможно, они еще живы, — сказал Коровин. — Возможно, мы не так уж опоздали с расшифровкой. Какая разница? Мы не сможем прийти на помощь даже через полвека.

Некоторое время в кабине стояла тишина.

— Видимо, рано мы за это взялись, — сказал Гудков, разглядывая свои неподвижные пальцы.

— За что? — неохотно опросил Коровин.

— За экзосоциологию. За поиски контакта с другими цивилизациями. Мы еще недостаточно созрели. И технически и морально.

— По-моему, любая космическая деятельность подразумевает ответственность, — сказал Коровин.

Гудков помолчал.

— Возможно, вы и правы. Но на практике все иначе. Сейчас вы по делам?

— Да, — сказал Коровин. — На Титан, на экспертизу.

— Там что-нибудь нашли?

— Как обычно, — сказал Коровин. — Камень, похожий на кирпич.

— Понятно.

— Все равно когда-нибудь мы это сделаем, — сказал Коровин. — Когда-нибудь мы отыщем настоящие материальные следы. Найдем предмет, одного взгляда на который будет достаточно, чтобы понять, откуда он.

Он вздохнул.

— А пока приходится совмещать. Снимаем документальные фильмы, пишем популярные статьи. Иногда выходит неплохо. Думаю, и теперь получится. Очень выигрышная тема. Представьте это на киноэкране, из зрительного зала. Далекое Солнце. Мрак. Крупные планы больших планет. Растянутые порядки камата. Музыка, пальмы в пассажирских салонах. А по контрасту — мощные противометеоритные батареи. Короткие секунды тревоги. И наш катер, прикрывающий наиболее уязвимое направление…

— Понятно, — сказал Гудков. — Но, по-моему, вы должны раскрыть тему шире. Должны дать Границу, передний край битвы. Человека с Природой. Изобразить Человека, ведущего эту борьбу. Заключенного в металлические коробки, лишенного элементарных удобств, страдающего от недостатка энергии и свободы передвижения. Человека, который ставит на карту все. Который сражается — и побеждает.