Но было поздно. Им уже удалось добраться до Яги и переломать ей косточки. Ураган, в сопровождении друзей-зверей, отнес ее в ведомый лишь им одним лесной дом. Долго выхаживал он ее. Но переломы страшные не прошли бесследно. А Ураган не был подвижником. И однажды он просто попрощался и ушел своей дорогой. И осталась Яга одна. И ненависть лютая поселилась в сердце ее...' Кот закончил. Последние картины оставляли тягостное впечатление. Признаться, я содрогнулся, когда на экране появилось новое лицо моей спутницы, и невольно посмотрел на стоящий рядом оригинал. Яна была все так же прекрасна. 'Хорошо, что кот не додумался, до более крутых шуток,' - подумал я. Между тем экран погас, заиграли оркестры, и шумный карнавал вновь начинал свой разбег.

- Ну, как тебе кино? - спросил я, чтобы как-то вытащить Яну из транса.

- Ужасно, - ответила она, - как эти люди могли с ней, то есть со мной так поступить?!

- Вижу, что ты плохо знаешь людей.

Однако мой тебе совет. Бери это проще. Это все дела давно минувших дней. Сейчас ты здесь. Ты прекрасна. Так что наслаждайся жизнью и не думай о плохом.

- Тебе легко говорить.

- А ты думаешь, меня мало били, резали и убивали?

- Не знаю.

- И не надо. Пойдем лучше потанцуем.

- Что-то не хочется.

- Ладно, пойдем.

- Ну, хорошо.

И мы закружились в танце. Я как мог пытался ее развеселить, но не думаю, что у меня это хорошо получалось. Но все же общая атмосфера карнавала вскоре сняло первое потрясение, и на первый план выдвинулся чисто академический интерес к своему прошлому. И когда, устав, мы снова сели за столик ресторана, ее расспросы, начатые еще в процессе танца, стали все более и более настойчивыми.

- А кроме Бабы-Яги я еще кем-нибудь была?

- Конечно. Наши бессмертные души постоянно рождаются и умирают.