Молвит он ей раз: „Увез бы я тебя. Анна, за тридевять земель, да имения у меня никакою нет. А у твоей матери и серебро, и золото, и каменья драгоценные — возьми их, все равно твое будет наследство“. Послушала его девица, взяла тайком все, что у матери было, и на святки сбежала с гусаром. Уехали они в нашу губернию и обвенчались здесь, только вот не дал Бог Анне счастья. Стал гусар на женины деньги пить да в карты играть. Анна терпела терпела, да как-то раз подслушала, как гусар перед товарищами богатством похваляется и над ней, глупой, насмехается. Расплакалась она тогда, взяла драгоценности, что остались, и сбежала назад к матери.

Да недалеко ушла — в тот год мор был, так молодая княжна занемогла на полпути и померла. Похоронили ее в чем была, из-за мора побоялись даже обмыть, и золото с жемчугами, что у нее под одеждой были, не тронули. Мать се потом по деревням ездила, узнать хотела, где похоронили, да никто не помнил. Слышали люди только, что поп, который княжну отпевал, из Всехсвятской церкви был. Не при тебе ли, батюшка, та княжна преставилась?»

Поп отвечает: «Что ты, проезжий человек, я в моровой год еще дитятей был, гусей пас. А много ли у княжны богатства при себе было?» «А как же, — коробейник говорит, — тысяч на пять, а то и более». Поп как про это услышал, его аж пот прошиб. Стал он охать и ахать, что, мол, такое богатство в землю закопано. А мужиков от этого еще больше задор взял: стали они меж собой обсуждать, какие каменья драгоценные бывают и сколько они стоят, да так громко, чтобы поп все слышал. Поп Савелии слушал-слушал эти разговоры, потом взял шапку и побежал домой — попадье рассказать.