Минуток несколько, пока малолетние порномодели наслаждались зрелищем нашего морального и физического ничтожества, я ждал, что в прилегающем пространстве вот-вот прорисуются суровые дяди с мрачными лицами.

Дяди не прорисовались.

Четыре босоногие соплюшки в шортиках. Всё.

Я попытался представить сюрную картину, как эти пипилюшки волочат с лесничной площадки и взгромождают на стул стопятикилограммовую тушу Тупого.

Не смог.

Где-то здесь бага.

Девочка с синими перьями обошла нас кругом, шлепая по паркету розовыми пятками. На ее черном топике переливалась объемная картинка модной питерской команды "Гипертриппер".

- Ах вы нехорошие люди! - мелодичным голоском произнесла поклонница "шитмьюзик", останавливаясь напротив меня и покачивая у меня перед носом пивной бутылкой. - Ну что мы вам, ублюдкам паршивым, сделали?

Собственно, сказала она совсем другими словами. И из этих слов только одно, "мы", соответствовало нормативной лексике.

Я остолбенел. Не от формы - от содержания.

Подружка синеволосой, круглолицое создание с голубыми глазами и пухленькими ляжками (безмятежный детский сон между двумя мужиками (монтаж), маструбация в душе (видеоролик); ее фотографа я так и не сумел найти, обняла синеволосую за талию и изрекла, наивно хлопая ресницами:

- Ну что ты с ним разговариваешь, трах-тарарах! Он же мудак недопользованный! Его же убить мало за его, трах-тарарах, делишки!

И стрельнула глазами в сторону подоконника. На котором - клещи.

Я мобилизовался, собрал волю в кулак. Я это умею.

- Послушайте, девушки, - произнес я спокойно. - Какие ко мне претензии? Наоборот, вы должны быть мне благодарны! Я...

Закончить мне не удалось! Они завизжали все одновременно. Они визжали так, что у меня заложило уши. Они плевались и дрались. Они дергали меня и трясли и я тоже заорал, потому что мне было больно, и я всерьез испугался, что мне оторвут что-нибудь жизненно важное.