- Десять тысяч золотых лунов! - быстро ответил Конан, чувствуя учащенное биение сердца.

- Мало! - крикнул негр. - Слишком мало за такой риск! Любимцы Тсотха-ланти могут выползти из тьмы и сожрать меня, а если Шукели узнает о случившемся - он подвесит меня за ноги. Мало! Так что ты дашь за ключи?!

- Пятнадцать тысяч и дворец в Пуатене, - бросил Конан. Чернокожий радостно взвизгнул и высоко подпрыгнул, давая выход своей радости.

- Больше! - выкрикнул он. - Хочу больше! Что дашь?

- Черный пес! - неистовая злоба овладела королем. - Был бы я свободен - дал бы тебе сломанную шею! Или Шукели послал тебя поиздеваться надо мной?!

- Шукели не знает о том, что я здесь, белый человек, - ответил невольник, вытягивая шею так, словно хотел заглянуть в душу Конана. - А я знаю, знаю тебя давно, с тех времен, когда я был вождем свободного племени, прежде чем стигийцы поймали меня и продали на Север. Помнишь ли ты взятие Адомби, когда твои морские волки ворвались в город? Ты убил вождя перед дворцом короля Айяги, другой вождь сумел уйти - убитым был мой брат, Амра, а тот, кто бежал, был я! Хочу цену крови, Амра!

- Освободи меня - и получишь столько золота, сколько весишь сам! сказал Конан.

Глаза чернокожего налились хищным блеском.

- Ты, белый пес, сын своей подлой расы - но черному человеку золото никогда не заменяло пролитой крови! Цена, которую ты заплатишь - твоя голова!

Яростным воплем прозвучали последние слова, и гулкое эхо понеслось вдоль коридора. Конан напрягся, подсознательно подтягивая оковы, охваченный отвращением при одной мысли о том, что придется умирать смертью беззащитного ягненка.

И внезапно он замер - над плечом беснующегося негра возник неясный контур ритмично раскачивающегося туловища.

- Тсотха никогда не узнает! - с хохотом кричал черный, слишком упоенный долгожданным триумфом, чтобы обращать внимание на творившееся у него за спиной. - Жрец не войдет в подземелье, прежде чем демоны не обдерут мясо с твоих костей, а кости вырвут из оков. Твоя жизнь будет моей, Амра!..