Ну что за бесстыжий мальчишка! Я попыталась проникнуться презрением к нему. И представила, как он разжигает печь и месит глину. Жалкий ремесленник. Неизмеримо ниже воина. И все же именно он вылепил медведей, которые согрели мое сердце. Более того, он одолел меня в честном бою. Моя грудь все еще содрогалась от тяжести его веса, но это не походило на боль: горение без огня, давление без груза.

- Почему именно эту? - спросил Лордон.

- Она такая хорошенькая, - выпалил тот. - Ничуть не похожа на остальных. Они-то все на одно лицо. А у этой глаза серые, а волосы совсем светлые, если это вообще волосы, и от нее пахнет жимолостью.

Клянусь Артемидой, он описал меня прямо как гулящую, матросскую девку.

- Нет, - возразила я. - Я...

Но он продолжал:

- А ее грудь, - и весь просиял, - благоухает, как два чудесных муравейника!

- Ты и дальше будешь позволять ему меня оскорблять? - воззвала я к Лордону. - Я почти что плоская, как щит!

Лордон осмотрел меня и, боюсь, что увиденное им на щит не походило.

- Что ты станешь с ней делать? - задумчиво спросил он.

- Он сказал, что заставит меня доить его гнусных тлей! - закричала я.

- А я бы приносил ей мед, - сказал Тихон, - на маленьких листьях кувшинок. Я бы каждое утро делал для нее новую постель из тростника и освещал ее покой светлячками.

Один из близнецов поспешил поддержать его.

- Мы бы все ей служили. Келес мог бы раздувать ей жаровню, смастерить для нее сандалии из кожи антилопы. Келес кивнул и пробормотал едва слышно:

- И шляпу.

Но Лордон покачал головой.

- По правде говоря, мы не можем ей доверять. Нет, Тихон, пусть уходит вместе с остальными. - Он повернулся ко мне. - Можешь придти снова. Как друг.

- Ты расслышала мое имя? - спросил Тихон, когда я пригнулась, чтобы покинуть пещеру.

- Тихон.

- Да, оно обозначает удачу, - он поколебался. - А знаешь, я бы на самом деле заставил тебя доить тлей.