«Это безумие!» — почти кричала она. — «Он движется быстрее света и начинает тормозить прямо перед нами, начинает глушить нашу передачу, и изменяет курс в попытке избежать с нами столкновения — и там на борту нет никого живого? А к кому нам обращаться, если мы захотим сдаться?»

«Не принимай близко к сердцу», — сказал Грасиас, — «не все сразу. А что, если это искусственный интеллект? Возможно, корабль думает сам. Или является автоматическим. Исследовательский зонд, например…»

Новое смещение курса не дало ему договорить. Сильный инерционный удар — слишком сильный. Ее голова дернулась влево. Сигнал тревоги заревел, как тысячи клаксонов. «Надежда Эстер» пыталась вновь лечь на курс столкновения с чужим кораблем, пыталась…

На экранах загорелись яркие предупредительные надписи, сигналы опасности, так же хорошо знакомые Темпл, как ее имя. Три корабельных двигателя подверглись критическому перегреванию. Один из них разрывался на кусочки, пытаясь выполнить смещение. «Надежда Эстер» не была предназначена для этого.

Темпл была ницианкой корабля, она не могла позволить на корабле поломку: «Останови!» — пыталась она перекричать вой сирен. — «Мы не должны это делать!»

Грасиас резко опустил руку на клавиатуру и отменил курс столкновения.

Опасность перегрузки уменьшилась. Индикаторы на приборной доске Темпл говорили о том, что повреждены моторы, заклинены сместившиеся в своих рамах двери, в медицинской секции выскочил замок, перевернуто несколько криогенных капсул. Сигнал тревоги внезапно стих.

В ту же секунду заревел сигнал предупреждения о столкновении, но и он смолк, внезапно наступившая тишина казалась громче всех сирен.

Взгляд Грасиаса упал на экраны. Он вовремя поймал картинку: другой корабль неясной металлической громадой прошел мимо так быстро, что глаз не мог уследить. Прошел на расстоянии, как показывали приборы, всего в несколько десятков метров. По размеру чужак напоминал крепость — массивную, квадратную, огромную.