- Раскодирую.

- Слабо...

- Мне не слабо, - колючие глаза, обрамленные темными синяками - признаком бессонной ночи, решительно блеснули. - Я с этой базой разберусь!

^ ^ ^ ^ ^ ^

Цветущие липы роняли на аллею радостные весенние слезы. Требовательно верещало молодое поколение воробьев среди нежно-зеленых ветвей березы, деловито жужжали неутомимые пчелы. А по дорожке прогуливалась парочка стариков: он - с громогласной клюкой, она - со старой некогда модной сумочкой в руках. Хрустела неубранная прошлогодняя листва под старческими ногами, и медленное тяжелое дыхание таяло в аромате проснувшейся земли...

Алексей проводил дряхлую пару тоскливым взглядом.

- Как бабка-то поживает? - рискнул спросить Денис.

- А... - парень махнул рукой. - Мать вчера опять в больницу ходила, а ей даже рецепт не выписали.

- Слушай, давай я отцу скажу. Он позвонит, кому надо, бабку тут же в стационар положат.

- Спасибо, Дэн, но это без толку. Врач считает, что в ее возрасте переломы не срастаются и нечего напрасно гипс переводить.

Денис смачно выругался.

- Что за дерьмовая страна! На западе за такие слова в суд подают и призывают к ответу по полной программе. А у нас! "Права человека"! Как всегда - только на бумаге. Сволочи! Довели народ до ручки! Заказать бы их всех!

- Кого?

- Да всех, кто в кабинетах сидит!

Алексей усмехнулся. Годы шли, а Дэн не менялся: смотрел на мир голубыми глазами и размахивал руками по поводу каждого замеченного безобразия.

- Как там твоя виза? - выдержав паузу, Алексей сменил тему.

Дэн немедленно приосанился.

- Порядок! Через месяц в самолет - и я там! Завидуешь?... Ну хоть немножко?

Голубые глаза жадно искали на лице собеседника следы восторга.

- Не завидую, - друг отрицательно качнул головой. - Видал я твою Европу с ее "уровнем жизни"! Два доллара за улыбку, двести долларов за "здрасьте", тысяч десять - за положение в обществе. А вот как без этого проживешь? - он показал взглядом на липовую аллею и Волгу, томно раскачивающую пустые пластиковые бутылки и оберточный мусор возле кромки пляжа.