Как галерея, так и главный коридор выходили в длинный прямоугольный Исковый зал.

Здесь Лагдален пошла медленнее. Просторное помещение заполняли десятки людей, беседовавших между собой. Клерки возили за собой маленькие тележки, груженные свитками. Вдоль стен были установлены большие столы для чтения свитков, в основном они были заняты.

Неожиданно перед ней появился человек в синей тупике.

- Ага, - сказал он, - должно быть, вы и есть подруга Базила из Куоша.

- Да, - прошептала Лагдален. Не подслушивают ли их? Не расставлены ли по залу наблюдатели?

- Он - совсем особенный дракон. В нашей деревне каждый внимательно следит за его карьерой. - Толстяк потер руки и просиял.

- Ваша деревня его вырастила, как я понимаю.

- Из яйца, и он всегда был прожорливым малым. В пять лет он мог за один присест сожрать десяток цыплят.

- О боги, - сказала Лагдален.

- Да, вырастить дракона - дорогое удовольствие для деревни, но раз уж это дело избавило нас от поборов ни армию, то при хороших урожаях в нем есть смысл.

Если здесь находятся проверяющие, решила Лагдален, то они с этим идиотом из Куоша обречены. Ее отправят и легион или даже в ссылку.

Заметив ее беспокойство, толстяк наклонился к ней и прошептал:

- Полный порядок. В этом помещении никто и не пытается установить слежку, здесь же сумасшедший дом. Единственная опасность - на лестнице, но ты в одежде послушницы, на тебя даже не посмотрят.

- Мне бы вашу уверенность, - пробормотала Лагдален.

- Все будет хорошо, вот увидишь. Держи печать. И вот преступление совершилось. Лагдален взяла у него печать, маленькую, свернутую штуковину, засунутую в трубку из сушеного листа симони.

Она спрятала ее в рукав.

- Помни, деревня Куош возлагает на тебя все свои надежды! - сказал толстяк.

Он повернулся и пошел прочь сквозь компанию, оживленно обсуждавшую права на воду в каких-то муниципальных землях.