- В список должны попасть избранные...

В дверь позвонили. Продолжая поглощать лапшу, Ной не повел и ухом. Наденька проворно убежала в прихожую, через минуту вернулась с рыжей Миленой.

- Вот, - секретарша смутилась. - Рулет вам принесла. К чаю.

Башенкин неспешно отложил ложку, утерев губы, принял рулет, словно ключ от сдаваемого города.

- А волосы все же крашеные? Признайся!

- Что? - Милена растерялась. - Нет. То есть да. Немного и давно.

Путаный ответ удовлетворил Ноя. Выложив на стол руки, глазами он совершил бросок к окну, но вырваться на волю не получилось, - не пустили цветастые шторы.

- Наденька! - строго сказал он. - Почему это?

Девушка понятливо метнулась вперед. Шторы со скрипом разъехались, взор Башенкина беспрепятственно пробил стекло и унесся в черное небо.

- Звезды, - глухо сказал он. - Они вокруг и около. Я вижу их даже во сне. На планете Плутоний нас ждут...

Голос его звучал заповедно, чуточку даже дремуче. Тела дам благоговейно содрогнулись.

* * *

На четвертый день сдалась главбух, дама в золотых очках, напудренная до неестественной белизны, с золотой брошью над обширными холмами груди. Главбух ведала премиями и путевками; в институте ее побаивались даже больше, чем директора. И вот эта львица сама вдруг нагрянула к ним в отдел. Держалась она, впрочем, твердо - аршинные каблуки ставила с назидательным прищелкиваньем, румяным лицом изо всех сил изображала скуку и спокойствие. Пара дежурных фраз, несколько тренировочных вздохов. Вопрос, обращенный к Башенкину, главбух задала с должной порцией яда.

- Ну-с, Ной Саныч! Когда же нам ждать вашего потопа?

- Странный вопрос! - подчиненный одарил ее дерзкой усмешкой. - По-моему, уже. Или я не прав?

- Хм-м, что же получается? Теперь, значит, это растянется на семь дней и семь ночей?

Ной сурово покачал головой.

- Сорок, милая моя. Сорок!

Названная "милой" главбух остолбенела.