Круглолицый, уже в летах полковник Берт сидел, ожидая, за своим столом. Фланги занимали оба майора. По осанке и движению Роки, когда он отдал честь, можно было сразу узнать профессионального солдата, с рождения готовившегося к военной службе.

- Садись, Роки.

Долговязый командор присел - весь внимание, глаза направлены полковнику в лоб, на лице - никакого выражения. Берт зашелестел какими-то листками, а потом тихо заговорил:

- Прежде, чем мы начнем, я хочу, командор, чтобы вы кое-что приняли к сведению.

- Да, сэр.

- Это не следствие, не суд, и не военный трибунал. Против вас не выдвигается обвинение. Ясно? Это вам понятно?

- Да, сэр.

Глаза полковника бледные и спокойные смотрели на Роки. Каким-то образом они не выдавали презрения.

- Наше дознание проводиться для архива и для общественного мнения. Само происшествие уже разбиралось, как вы знаете. Но люди есть люди и мы должны им кое-что предъявить.

- Я понимаю, сэр.

- Тогда приступим. Дела, веди запись, пожалуйста. - Полковник заглянул в лежащий перед ним листок. - Командор Роки, будьте добры, расскажите нам сами, что произошло во время патрульного полета 61 на четвертый день шестого месяца 87 года?

Последовала короткая пауза. Девушка смотрела в затылок Роки, словно сгорая от желания угостить его ударом резака. Когда Роки начал говорить, тщательно подбирая слова, его худощавое лицо напоминало маску. Голос был спокоен и чист, как звон колокола.

- Это был патруль наугад. Мы снялись с Джод-7 в тринадцать часов Универсального Времени Патруля, перешли на сверхсветовую тягу и пробились до десятитысячного уровня "ц". В континуум мы вернулись на внешнем радиусе патруля при тридцати шести градусах "тэта" и двухстах градусах "пси". Мой навигатор бросил игральную кость, чтобы определить наш курс. Нам предстояло проследовать к точке на этой же координатной оболочке в тридцати "тэта" и ста пятидесяти "пси". Мы начали...