Наверное, в ней не только белила, олифа и красящие окислы.
Но это он увидит позднее. А пока одной такой находки было вполне достаточно. Теперь неважно, найдет он здесь еще что-нибудь или нет,- его полет на Венеру уже себя окупил.
Именно на таких вот простых, повседневных вещах наживаются больше всего. Килгор быстро нагнулся и поднял банку за ручку голой рукой.
Внезапно сверкающая струя ударила ему в грудь. Жидкость была липкой, как клей, и в то же время необычайно текучей. Сначала она казалась белой, потом начала расплываться красными, желтыми, синими и фиолетовыми пятнами, дробиться на множество ярчайших оттенков, и под конец мокрая одежда Килгора засверкала всеми цветами радуги.
Он был просто взбешен. Тревога пришла позднее.
Килгор начал раздеваться. На нем была только спортивная куртка и шорты, больше ничего. Обе вещи мелькнули, как цветной фейерверк, когда он расстегнул пояс и рывком потянул куртку через голову. Килгор почувствовал, что жидкость смачивает его обнаженное тело. Но только стянув куртку с головы и сбросив шорты к лодыжкам, он заметил весьма неприятную вещь: краска, попавшая главным образом на куртку, теперь вся перешла на его кожу. На траву не упало ни одной капли. И на шорты тоже.
Вся краска осталась на нем. Растягиваясь и утончаясь, она стала еще ослепительней. Когда Килгор пытался вытереть ее курткой, она сверкала, как пламя, если смотреть на него сквозь призму. Но она не стиралась. Нахмурившись, Килгор попробовал снять ее руками. Теплая клейкая жидкость слегка липла к пальцам, вспыхивала, переливалась, но стряхнуть ее было невозможно. Когда он с силой нажимал на одно место, краска просто переползала на другое.
Краска казалась единой массой, от которой немыслимо оторвать малейшую частицу. Она поддавалась лишь до определенного предела, не больше. Пятно принимало любую форму. И оставалось единым. Подобно живой бесконечно тонкой и мягкой шали с необычайным пестрым узором, она обволакивала тело без просветов и без разрывов. Прошло десять минут, а Килгор по-прежнему ничего не мог с ней поделать.