И, кажется, перестала быть машиной. Вместо шуршания шин слышался ровный топот. Перегнувшись через низкий бортик, покрытый чешуей, Капитан увидел три широкие когтистые лапы. С правой стороны, догадался он, долно быть еще столько же. Передок машины вытянулся еще больше и вдруг выгнулся вверх. Капитан понял, что это - мощная шея, на которую насажена мелкая голова, похожая на жабью, только без глаз. А глаза... Телефон изменился самым радикальным образом. Вытянутый, искривленный, вороненое лезвие блестит... Меч! - Что пялишься! - зарычал меч голосом хозяина, - веди своего шваба, а то он тебя сожрет, если руль отпустишь! Пялиться - мое занятие. Действительно. С широкой гарды меча на Капитана смотрели два глаза. Два ужасных, нестерпимо живых круглых глаза.

ГЛАВА 3.

Стены Йормунграда занимали уже большую часть горизонта. Степь сменилась полями, вдоль дороги начались лесозащитные полосы - деревья напоминали поставленные на попа сосульки. Ветвей не было, зато сверху донизу топорщились огромные, растущие прямо из стволов, треугольные листья. Дмитрий не удивился, но испугался - именно тому, что не удивился. Все это казалось знакомым. СЛИШКОМ знакомым. И ядовитые птицеморы вдоль дороги (именно так называются деревья-сосульки), и сама розовая дорога, и поля, и громадные стены столицы. И низкие двухэтажные домики предместий. И даже неуклюжие восьминогие создания, пощипывающие редкую травку между досчатыми заборами. - Слейпы, - прошептал Дмитрий. - Верно, - кивнул полубородый, - память не обманешь. Имя-то свое не забыл? Дмитрий ухмыльнулся: - Дима Горев меня зовут, для друзей - Фленджер, - он вдруг почувствовал, что соврал. Теперь, в свою очередь, ухмыльнулся полубородый: - Забыл. Ладно, вспомнишь. Не отвертишься. Толик уже стянул теплую куртку и остался в грязном синем рабочем халате: - А меня как зовут? - Не знаю, - пожал плечами полубородый, - вообще не пойму, братушка, откуда ты взялся. - Как! - возмутился Толик. - Наперекосяк! Друга твоего я специально сюда вытащил.