Яна Дубинянская

БАРЖА НАД ЧЕРНОЙ ВОДОЙ

Она поскользнулась и судорожно вцепилась в перила, покрытые тоненькой корочкой льда. Стремительно темнело; с неба начало падать что-то мелкое, мокрое, мерзкое, непохожее ни на дождь, ни на снег. Набережная пошла вгору, и теперь подошвы скользили по грязно-снежной намерзи на каждом шагу.

Пора возвращаться.

Тем более, что баржа - вот она. Длинная темная блямба посреди заледенелой реки; островка под снегом совсем не видно.

Возвращаться.

К восьми быть дома, накормить кота, сварить какого-нибудь супа, чтобы неделю не надо было готовить. И сесть, наконец, за эту чертову диссертацию: хотя бы пару страниц...

Ну хорошо: ещё несколько метров. Поравняться с баржей - как всегда. И, как всегда, две минуты постоять у перил напротив.

Ее тронули сзади за локоть.

- Ты?

Она так долго ждала этого, что почти не удивилась.

* * *

- Но зачем? Там же все обледенело, и вообще, она, наверное, уже разваливается на части...

- Нет.

- Разве мы не можем здесь... погулять?

Она не оборачивалась. На слух поняла, что он остановился.

- Ты не хочешь?

Ей стало страшно. Что он сейчас уйдет, исчезнет, или окажется, что его вовсе не было... Страшно до щемящей пустоты в горле. Страшнее даже, чем оглянуться через плечо и...

Она оглянулась.

Его силуэт едва виднелся в сумерках: темная фигура на темном фоне. Высокая, узкая, одетая во что-то вроде длинного плаща. Это удивило, потому что было неправильно. Откуда у него мог взяться плащ?

Лица не разглядеть.

- Как мы туда попадем? - спросила она с нервным смешком. - По льду?

- На лодке, - ответил он. - Как тогда.

- Но разве...

Она посмотрела на реку. Так странно. Только что - лед, а теперь черная вода... Впрочем, по радио с утра передавали потепление.