В том, что Эйрел способен совершенно точно предсказать отцовскую реакцию, Корделия убедилась в первый же месяц их брака. В тот летний день она нашла мужа у лодочного причала, где он возился с яхтой. Разложив паруса, чтобы просушить их на солнце, адмирал хлюпал вокруг них мокрыми ботинками.

Он шагнул ей навстречу, не в силах скрыть волнения.

– Ну?

– Ну-у. – Она попыталась напустить на себя печальный и разочарованный вид, чтобы подразнить его, но невольно расплылась в улыбке. – Твой доктор сказал, что это мальчик.

– О-о… – У него вырвался долгий красноречивый вздох. Он подхватил ее на руки и закружил.

– Эйрел! Сумасшедший! Не урони меня!

– Никогда.

Он позволил ей соскользнуть на землю, и они поцеловались, а потом расхохотались.

– Мой отец будет в восторге.

– Похоже, ты и сам не очень-то огорчен.

– Да, но ты еще не видела, в какой экстаз впадает типичный барраярский отец семейства при известии о новой веточке его родословного древа. Отец, бедняга, уже столько лет страдал в убеждении, что наш род закончится на мне.

– И он простит мне то, что я инопланетная простолюдинка?

– Не хочу тебя обидеть, но думаю, что его совсем не интересовало, какую жену я приволоку домой, – лишь бы она могла родить. Думаешь, я преувеличиваю? – добавил он в ответ на ее смех. – Подожди, сама увидишь.

– Сейчас не слишком рано думать об имени? – с надеждой спросила Корделия.

– Тут и думать нечего. Первородный сын – на этот счет обычай строг. Его называют в честь обоих дедов. Первое имя – по отцовской линии, второе – по материнской.

– Так вот почему в вашей истории так трудно разбираться. Мне все время приходится ставить даты у этих повторяющихся имен, чтобы хоть как-то за ними уследить. Петер Майлз. Гм. Ну, наверное, я смогу к этому привыкнуть. Я думала… о другом.

– Может, в следующий раз?

– О! Какие планы!

Схватка продолжалась недолго. Корделия уже выяснила, что в определенном настроении муж боится щекотки сильнее, чем она. Она хорошенько ему отомстила, и бой кончился смехом – оба лежали на траве.