Земляки снимали передо мною свои собачьи и прочие шапки, я в ответ тоже, но у меня от этого не мерзли уши, а у них мерзли. От жалости к их ушам я и уехал в более теплые страны, но и там хожу в шапке, чтобы меня не сразу узнавали. В поисках моей прародины Атлантиды я однажды отправился с острова Крит, куда я был приглашен посетить пещеру Зевса, к семейной жизни которого отношусь с особым уважением, на островок Санторин. В древности это вулканическое образование называлось Стронгили, что значит округп, а древние славянские поселения в немецкой ныне северной Европе назывались орундлингип, то есть окружникип, и я полагал, что и здесь в глуши Средиземноморья ранее обитали славяне. Позже остров именовался Каллисти - окрасивыйп, на старославянском окрасныйп, я хотел убедиться, взглянув на вулканический ландшафт, не стоит ли на вулканах и наша Москва, и не от этого ли уголка южной природы получила свое название Красная площадь в нашей столице? Во всяком случае, в себе я всегда чувствовал гены атлантов. Я взошел на борт многопалубного теплохода оАполлонп, я старался осторожно ступать по его трапам, чувствуя под ногами моего личного Бога. Все пассажирки мне уже казались музами. Отвлекло меня только величественное зрелище исчезающей венецианской крепости в порту Ретимнон. Затем я размечтался, глядя на море, а теперь к делу. Когда мы приближались к архипелагу и проплыли малые острова, похожие на Сциллу и Харибду своими драконоподобными силуэтами, меня узнали две девушки-стюардессы и подошли ко мне.

- Добрый день! - сказали они по-голландски. - Добрый день! - по-голландски ответствовал я. - Мы, кажется, не ошиблись, - продолжали девушки: - Вы как-то по-русски произносите оДобрый день!п - Вы не ошиблись, подтвердил я, не меняя акцента. - Так Вы - Померещенский! - воскликнули обе на своем безукоризненном языке. - А как Вы меня узнали? - из вежливости поинтересовался я.