Герольд пожимает плечами и ведет его обратно. Креслин слышит, как позади белые камушки садовой дорожки поскрипывают под быстрыми шагами, но не оборачивается. Интересно, куда это Дрерик так заспешил?

Его собственные шаги нарочито неторопливы: ему ли опасаться этого разряженного, как шлюха, болтуна.

- Милостивый господин чем-то озабочен?

- Все в порядке. Я просто задумался.

К покрытым зеленым лаком и отделанным позолотой дверям, ведущим из сада во дворец, они приближаются молча. Герольд легко распахивает перед Креслином массивные створы: видимо, петли здесь смазаны не хуже, чем в гостевых апартаментах. Все еще размышляя о Дрерике, юноша вступает в коридор с каменными стенами, сумрачный после залитого солнцем сада.

- Господин Креслин!

Темнота окутывает его, словно из ниоткуда спустилась ночь. Рука метнулась к клинку, но пальцы лишь скользнули по рукояти: чьи-то руки прижимают его к граниту стены.

Он тянется мыслью к ветрам зимы, и они приходят. Подхваченный вихрем шелковый шарф хлещет по лицу и глазам. Руку, так и не дотянувшуюся до меча, пронзает холодом. Мгновенный укол, и вихрь уносится прочь. Тьма развеивается. Он снова один, если не считать стоящего с опущенными глазами герольда.

- Что... что это было? - выдыхает Креслин.

- Что милостивый господин имеет в виду? - паренек поднимает на него ясный взор. - Некая женщина окликнула милостивого господина по имени, и он остановился поговорить с ней. Сам я ее не разглядывал, поскольку решил: раз милостивый господин счел нужным остановиться, он знает, что делает, - юноша присматривается к Креслицу и робко спрашивает: - Что-то не так?

- Так ты точно ее не разглядел?

- Нет, милостивый господин. Она стояла в тени.

Креслин переводит взгляд на дверь. Конечно, коридор не сад, но окна и здесь дают достаточно света. А никаких теней нет и в помине.

- Ладно, - машет он рукой, смиряясь с обстоятельствами. - Жаль только, что я так и не узнал, кто она такая.