– Копай, а потом мы оценим, сколько это стоит. Есть еще что-нибудь?

– Некоторое беспокойство вызывают земные миссионеры, космотеисты, монотеисты и другие. Местные знахари натравливают на них свою паству. Чабарианин старается защитить их, так как опасается Новоресифе.

Квейс улыбнулся.

– Чем больше таких беспокойств, тем для нас лучше. Что еще?

Феллон протянул руку ладонью вверх и пошевелил пальцами. Квейс сказал:

– Новости незначительные, я знаю их и сам, поэтому и маленькая плата.

Он положил пятикардовую монету в ладонь. Феллон нахмурился.

– О мудрец, я знал бы гораздо больше, но моя маскировка несовершенна из-за отсутствия у тебя щедрости.

Он спрятал монету и продолжал:

– Жрецы Бакха начинают новую кампанию против культа Ешта. Бакхиты обвиняют ештитов в человеческих жертвоприношениях и тому подобных мерзостях. Обвиняют их также в том, что они, как представители государственной религии, не смогли искоренить культ бога тьмы. Они надеются застать Кира в одном из припадков сумасшествия и заставить его разорвать договор, заключенный его дядей Биладом, по которому Сафк отдается оштитам в вечное пользование.

– Гм, – сказал Квейс, протягивая еще одну десятикардовую монету. – Еще что?

– Не сейчас.

– Кто построил Сафк?

Феллон изобразил кришнанский эквивалент пожатия плечами:

– Бог его знает! Возможно, в библиотеке можно откопать что-нибудь об этом.

– Ты бывал в этом сооружении?

– Ты считаешь меня дураком? Каждый, кто хочет сохранить свою голову, не сунет ее туда, если он не провозглашен оштитом.

– До нас дошли слухи, что в этом Сафке творятся странные вещи, – сказал Квейс.

– Ты считаешь, что оштисты делают то, в чем их обвиняют бакхиты?

– Нет, это слухи не о религиозных делах. Я не знаю, что делают оштиты. Но говорят, что в этом зловещем сооружении разрабатываются планы, как погубить империю Кваас.

Феллон вновь пожал плечами, слушая.