– Эх, Саша, Саша, – вдруг прервал напряженное молчание Густов, обращаясь к Маркову, – совсем недавно ты утверждал, что годишься только для игры в крестики и нолики. И что же? Волею судеб входишь в историю Подними повыше ногу, у истории высокие пороги… Ребята, детки мои, вы вообще понимаете, где мы и что с нами приключилось?

И как всегда, болтовня Густова разрядила нервное напряжение космонавтов.

– Нет, конечно, – ворчливо и вместе с тем благодарно пробормотал Надеждин, – куда нам!

– Лучше посмотрите на анализ атмосферы, – сказал Марков. – Дышать можно. Не совсем, правда, как кислородная палатка в больнице, но задохнуться без скафандров не задохнемся. Нас могут убить, съесть, мы можем подохнуть с голода, но при этом по крайней мере мы будем спокойно дышать.

В это мгновение «Сызрань» едва заметно дрогнула, неподвижные фигурки на экранах стереовизоров стали расти, приближаясь, и вот уже корабль мягко прикоснулся к чужой земле.

– Товарищ командир корабля, – сказал Густов, – позвольте обратиться. В случае наличия бетянок…

– У тебя, Вольдемар, хватает землянок, – сказал Марков.

– Дядя Саша, зависть угнетает жизнедеятельность организма, – ответил Густов, – а он тебе еще может понадобиться.

– Ребята, – сказал Надеждин, – вы знаете, что самое страшное в космосе? Это ваш бесконечный треп. Я понимаю, что вы подбадриваете друг друга и меня тоже, но нельзя ли это делать как-нибудь понезаметнее? Мы очутились на незнакомой планете, нас насильно посадили на нее какие-то, очевидно, разумные существа, и я должен выслушивать чушь, которую синхронно несут два идиота в комбинезонах. Приготовиться к выходу. Думаю, что оружия брать не следует. Если они уж сумели закинуть гравитационный аркан на космический корабль, наши три пистолета вряд ли их испугают…