— Ба! — по комнате пронеслись удивленные возгласы. — Чой-т ты раньше-то молчал?!

— Ак, вы меня в штаб-то не брали, — Гуня заморгал.

…Едва расплескало рассвет, продрали глаза и выдвинулись вскрывать послание.

Весенняя прохлада вызывала дрожь членов. Ржавые ломики и лопаты оттягивали руки. Вышли на площадку перед бывшим Сельсоветом, оттерли табличку от копоти времен.

"В 1975 году, в день великого Первомая, праздника всех трудящихся, здесь был заложен контейнер, который надлежит вскрыть потомкам через 50 лет, 1 мая 2025 года!"

Начали ковыряться. Мраморная плита сразу не поддалась.

— Ее бы сбоку поддеть, — подсказывал Иван.

— Ну, так и помог бы ломиком, ептать! — бурчал Хреныч.

Через полчаса пыхтения и обливания потом вскрыли-таки нишу с посланием и дружно охнули.

— Что встали? Вытаскивайте его! — приказал Иван, и штабные, присев на корточки, вытянули большой ящик с кляксами ржавчины.

— Тяжелый, бляха!

Контейнер водрузили на площадь и вскрыли замки ломиками. Иван извлек содержимое по порядку. Во-первых, пожелтевшее письмо, напечатанное на машинке. Во-вторых, странный аппарат в виде серого куба из тонкого металла. Вместо крышки у куба виднелись: верх старого магнитофона с пустыми катушками, а также фанерная доска с крупными, как ириски, кнопками. Кнопок было много, почти все они обозначали буквы русского алфавита. Два провода тянулись от боковой стенки с вырезом под прямоугольную решетку динамика. Наконец, последней на свет появилась магнитная лента в коробке с логотипом "Тасма", крепко запечатанная в полиэтилен.

— Ну, и где пулемет? — хмуро осведомился Хреныч.