- И громадный, сэр, - кивнул Корревальт. - Прошел от нас на расстоянии мили, может, чуть больше. На какую-то секунду я даже попрощался с жизнью. Не хотелось бы мне снова побывать в подобной передряге.

- Скорее всего больше такой возможности не представится, - утешил его Толлер. - Пусть авиамеханики осмотрят оболочку и особенно внимательно проверят подпорки. Как зовут вон того паренька?

- Гетчерт, сэр.

- Замечательно, можете обрадовать Гетчерта - передайте ему, что пришло его время отработать свой кусок хлеба на корабле.

Корревальт направился на корму, где собралась команда, а Толлер ухватился за поперечный линь и подтянулся к поручням. Теперь, когда маневр переворота завершился, с мостика были видны только корабли его группы плюс качающиеся внизу баллоны четырех ведущих судов, но вроде бы никто из флотилии не пострадал. Толлер не раз поднимался в зону невесомости и поэтому частенько задумывался, что будет, если метеор все-таки врежется в корабль. В такие минуты он находил некоторое утешение в размышлениях о незначительности человека на фоне космических событий. Творения рук человеческих были настолько малы, а вселенная - столь велика, что сама мысль о попадании одной из носящихся по космосу пуль в человеческую мишень казалась абсурдной.

Вся ирония случившегося заключалась в том, что всего несколько минут назад он жаловался про себя на тоску и безделье межпланетного перелета, и вот вселенная как бы ответила ему. Однако не с такими опасностями желал столкнуться Толлер, он жаждал встречи с противником, с которым можно помериться силами и которого есть шанс победить. Вряд ли можно назвать великой победой то, что они случайно увернулись от слепого орудия природы, обычного куска скалы, ворвавшегося в пространство меж двух планет из...

Толлер поднял голову и посмотрел на юго-восток, туда, откуда прилетел метеор. Внезапно взгляд его остановился на неверных очертаниях крошечного круглого облачка, состоящего из золотистых огненных пылинок. Облако быстро росло, и каждая его точка стремительно увеличивалась в размерах и набирала яркость. Он удивленно рассматривал явление, не припоминая, чтобы подобное встречалось ему посреди сияющих сокровищ небес, и вдруг - словно настройка во внутреннем оптическом приборе сработала - к Толлеру вернулось чувство реальности и перспективы. И он понял, что это такое.