В течение этого дня он бегал голый, обсыпался песком, мутил водоемы, ломал ветки и писал похабщину где только мог. Он сворачивал большие камни и сталкивал их с обрывов, подрывал корни деревьев, сдирал кору, испражнялся в родники.

Одиночество молчало и позволяло все. Это было немыслимо. Измучившись, он влез в большое дупло и решил поразмыслить по поводу плана действий. Из глубины дупла послышались жидкие аплодисменты. Провокатор! – рванулся старый Органон.

Он выпал из дупла и отбежал шагов на пятьдесят. Нечто лезло вслед за ним. Вначале показалась лысая голова, серая и похожая на череп, за черепом вылез и скелет, едва обтянутый кожей.

– Подойди ко мне! – прохрипел скелет.

Органон мгновенно оценил ситуацию. Проовокация, определенно провокация.

Собраться вместе – значит нарушить законы одиночества. Как бы не так, на мякине не проведешь.

– Не подползать! – взвизгнул Органон и выстрелил в провокатора из указательного пальца, как их учили в школе. Такой выстрел всегда убивает провокатора наповал. Но в этот раз палец дал осечку.

– Но здесь все можно, – бубнил скелет, – ты можешь меня подпустить. За это здесь не затаптывают, некому затаптывать…

– Расскажи, расскажи.

– Скоро зима, помоги мне построить дом.

– Вранье, дома сами вырастают из асфальта с приближением холодов, – со знанием дела парировал Органон.

– Это было там, у нас. Здесь их нужно строить.

– Строоооооооить? – удивился Органон.

– Я не умею. Ты мне поможешь. Бу-бу-бу. Мы поставим стены и нарисуем на них разрешенные пейзажи. Мы напилим опилок и будем сбрасывать с чердака. Каждый вечер, каждый вечер. Мы будем гулять всем народом. Я сделал манекена из веточек, но он засох.

– Там видно будет, – ответил Органон, отойдя от подползающей одинокой гидры.

Гидра ползла за ним еще несколько часов, неустанно соблазняя. Наконец выбилась из сил и попросила отупляющего газа.