Их теперь воля, сила и время.

Твоя сейчас старость, а завтра дряхлость.

И все быстрее вращаются стрелки на циферблате.

Каменный взгляд сфинкса задает вечный вопрос:

"Кто утром на четырех ногах, в полдень бодро на двух, а вечером на трех?"

Ты! Опершись на палку, смотришь, как гаснут холодные закатные лучи.

А ну, попробую в своей автобиографии иначе. Быть может, и благая мысль, быть может, и выйдет удачно, быть может, так и надо.

Когда копаешь колодец, начинаешь не с самого дна: сперва забираешь широко верхний слой, отбрасывая землю лопату за лопатой, не зная, что ниже, сколько переплетающихся корней, какие там препятствия и помехи, сколько тяжелых, закопанных другими и тобой, забытых камней и разных твердых предметов.

Решение принято. Хватит сил начать. А вообще бывает ли когда совсем завершенная работа? Плюнь на ладонь. Взялся. Смелей!

- Раз-два, раз-два...

- Бог помочь, дедушка! Что это ты задумал?

- Сам видишь. Ищу подземные источники, откапываю чистую холодную водную стихию - воскрешаю воспоминания.

- Помочь тебе?

- О, нет, мой милый, тут уж каждый должен сам. Никто не придет на выручку и не заменит. Все другое - вместе, коли веришь еще в меня и ценишь, но эту последнюю мою работу - я сам.

- Ну, давай тебе бог удачи!

Так вот...

(...)

Греются на солнышке два деда.

- А ну скажи, старый хрыч, как это получилось, что ты еще жив?

- Ого-го, я вел солидную, благоразумную жизнь, без потрясений и без крутых поворотов. Не курю, не пью, в карты не играю, за женщинами не бегаю. Не голодаю, не переутомляюсь, не спешу и не рискую. Все всегда вовремя, в меру Сердце свое я не терзал, легкие не напрягал, голову не ломал. Умеренность, покой, благоразумие. Вот и живу.

Ну а второй?

- А я несколько иначе. Всегда там, где достаются шишки да синяки. Еще сопляком был, а уже первый бунт и перестрелка. И ночи бессонные были, и тюрьмы столько, сколько надо хлебнуть юнцу, чтобы малость утихомириться.