Творильница была последней надеждой. Это был безотказный организм, превращавший в протоплазму что ни попадя. Рита рассказывала, как на ее глазах одна из творильниц сожрала металлический "мотоцикл". А человеческое тело - не металл...

Нава специально выбрала момент, когда у творильницы заканчиваются роды. В этот момент организм наиболее активен, и надо только угодить в центр бушующей, истекающей соком плоти.

И она угодила.

Но за мгновение до этого творильница, странно хлюпнув, покрылась мягкой упругой травой, какую Славные подруги выращивали ночью для постелей, и трава приняла тело женщины в ласковые объятия.

Все было тщетно - лес не желал Навиной смерти. Вернее, ее не желал демиург. И потому умереть было невозможно.

Желая невозможного, они молятся своему богу, вспомнила вдруг Нава. Молиться она не умела, просто крикнула в кроны деревьев:

- Послушай, почему ты так жесток? Ведь ты все понимаешь и все можешь. Так помоги мне!

Ответом ей был привычный голос леса - шелест листьев, жужжание насекомых, прерывистый шорох, с каким удалялся к Паучьему бассейну выводок только что родившихся питомцев... В мире ничего не изменилось. Демиург ее не слышал или не-хотел отвечать.

Пришло разочарование, потом печаль. И наконец - тоска.

- Послушай!..

Нет ответа.

- Помоги!

Молчание.

- Ты не должен так поступать со мной! Заставь их отпустить меня!

Лишь шорох леса...

- Помогите! - закричала Нава. - Хоть кто-нибудь! Хоть кто-ниб...

И осеклась - на нее смотрели.

Взгляд словно прожигал ее.

Нава оглянулась.

За спиной, рядом с заросшей творильницей, висел в воздухе козлик средних лет.