Я нарисовала картинку, чтобы мама могла представить себе Галатею: юбку, панталончики, парик — ну, все. И она пообещала мне сделать точно такой же костюм для моей любимой куклы. Она, в общем-то, не самая красивая, но самая любимая, ее зовут Люлю.

Прозвучали два знакомых коротких звонка. Мама сказала:

— Это Фредерик.

Действительно, это был он. Сразу видно, что музыкант: почти всегда с ним его виолончель в футляре. Я поздоровалась с ним по-балетному: сделала преувеличенно изысканный реверанс. И он сразу же заметил, что мы с мамой обе очень счастливы, и сразу понял, почему. Он посмотрел на меня и спросил:

— Галатея?

И я закричала:

— Да! Это я — Галатея! Это я!

Месье Обри поцеловал мне руку, сказал «Браво!», потом подошел к маме и поцеловал руку ей, но более серьезно, как мне показалось, а потом сказал:

— Когда имеешь такую маму, как у тебя, все мечты обиваются. А сейчас, Галатея, напоминаю тебе: уже пять часов, и моя мать ждет тебя у фортепиано, пора начинать урок.

Он был прав. Его мама действительно учит меня играть. Это очень удобно, потому что они живут прямо над нами. Мы отлично ладим с нашими соседями. Месье Обри — виолончелист в Опере, и я думаю, это он помог мне поступить в балетную школу. Он всегда хочет доставить нам удовольствие. Такие соседи — все равно что семья. Я часто говорю о них с Бернадеттой, которая, впрочем, знакома с Фредериком. Они встречались в Опере. И Бернадетта говорит, что моя мама наверняка выйдет замуж за этого музыканта. Очень возможно! Но я бы предпочла, чтобы не выходила. Я обожаю мою мамочку, она прелесть, и мы ужасно счастливы вдвоем. Но Бернадетта говорит, что я дурочка, что мама слишком молода и слишком красива, чтобы оставаться одной и не выходить замуж во второй раз. Ну, если маме и вправду очень хочется, я ничего не скажу. Но все равно я уверена: она меня любит куда больше, чем всех Фредериков вместе взятых!