У Татьяны не было сил спорить. Она взяла флягу, открутила колпачок и несколько раз жадно глотнула. Внезапно жажда, весь день маячащая где-то на границе сознания, навалилась на нее всей своей тяжестью. С трудом она удержалась от того, чтобы влить в себя остатки воды, жалобно плещущиеся где-то на дне.

Завинтив флягу, она протянула ее Дэри.

- Возьми, - нехотя пробормотала она. - Пусть у тебя пока будет, а то боюсь, что все выхлебаю... - Она с трудом стащила с себя лямки тощенького заплечного мешка и аккуратно положила его рядом с собой. Подумав, она вытащила из него утепленный спальник, встряхнула, расправляя. Пакетик резко развернулся в огромное меховое полотнище, накрыв ее с головой. Татьяна зло забарахталась, выбираясь наружу.

Когда она, наконец, высунула голову в сгущающиеся пустынные сумерки, Дэри удивленно смотрел на нее.

- Зачем тебе теплый спальник? - В его голосе прорезалось удивление.

- Тебя не спросилась, - зло кинула Татьяна, выпутываясь из складок меха, но тут же пожалела о вспышке. - Извини, вырвалось. Я читала, в пустыне ночи холодные. - Она с яростью стала дергать полотнище в разные стороны, пытаясь уложить его поровнее.

- Я не знаю, про какие пустыни ты читала, но в этих местах ночью ниже двадцати не бывает, - пожал Дэри плечами. - На твоем месте я бы взял спальник полегче.

Впрочем, делай как знаешь, земля иногда сильно остывает. - Он кошачьим движением поднялся на ноги и достал из рюкзака легкую раскладушку. Сунув в рот плитку рациона и неторопливо разжевывая ее, он неторопливо установил кровать понадежнее, улегся на нее и накрылся легкой простынью. - Ладно, давай спать.

Завтра придется пробежать больше, чем сегодня.

- Почему? - вяло поинтересовалась девушка, засовывая в рот кусочки своей плитки.

От вкуса сухой пищи ее подташнивало, и опять зверски хотелось пить.